В вихре первых лет независимости Украины, когда советская система распадалась, а новые правила игры только формировались, один человек из донецких шахт сумел построить настоящую бизнес-империю. Евгений Александрович Щербань стал символом той эпохи — амбициозного, жесткого и чрезвычайно успешного игрока, чье имя до сих пор вызывает споры и интерес. Его путь от заместителя директора шахты до одного из самых богатых людей страны, а затем — трагическая смерть в донецком аэропорту 3 ноября 1996 года — это не просто биография. Это история о том, как быстро менялись судьбы, когда на кону стояли миллионы и власть.
Его убийство потрясло всю Украину. Вместе с женой Надеждой Щербань погибли еще несколько человек. Исполнителей нашли, а вот настоящие заказчики до сих пор остаются в тени. Это дело стало частью большой мозаики донецких разборок 90-х, где бизнес и политика переплетались так тесно, что грань между ними стиралась. Сегодня, почти тридцать лет спустя, история Щербаня помогает понять, как формировалась олигархическая система на востоке Украины и какую цену за нее платили люди.
Ранние годы: от Константиновки до донецких шахт
Евгений Щербань родился 18 января 1946 года в небольшом поселке Константиновка на Харьковщине. Послевоенное детство и юность прошли в типичных советских условиях — труд, дисциплина и четкое понимание, что успех нужно зарабатывать собственными руками. В подростковом возрасте он переехал в Донецк, где и начал свой путь в промышленности.
С 1972 по 1977 год учился в горно-промышленном училище, а затем — в Донецком политехническом институте. Работал горным инженером на шахте «Кировская». Карьера развивалась уверенно: со временем Щербань дослужился до должности заместителя директора. Это была не просто работа — это была школа выживания и понимания реальной экономики крупного промышленного региона. Шахта учила ответственности за людей и за результат.
Когда в конце 80-х началась перестройка, а затем и распад СССР, многие растерялись. Щербань же увидел в хаосе шанс. В 1988 году он оставил шахту и бросился в новую реальность — кооперативы и первые частные структуры.
Первые шаги в бизнесе: кооперативы и корпорация АТОН
В начале 90-х Щербань организовал кооператив «Прогресс». Это был типичный для того времени путь: брать то, что дает рынок, и быстро масштабировать. Позже появилась корпорация «АТОН» — структура, которая объединила десятки предприятий. С именем Щербаня связывали компании «АМЕСТ», «Финансист» и совместное предприятие «Гефест», которое владело сетью автозаправочных станций в Донецкой области.
Он быстро вошел в газовый рынок и торговлю энергоносителями. В те годы контроль над поставками газа означал не только прибыль, но и реальное политическое влияние. «АТОН» стал одной из самых мощных структур региона. По оценкам современников, Щербань входил в число самых богатых людей Украины уже в начале 90-х.
Его стиль работы отличался решительностью и умением находить партнеров. В период приватизации и первоначального накопления капитала такие качества были решающими. Многие видели в нем «донецкого барона», который умеет защищать свои интересы и строить альянсы.
Политическая арена: депутат и влиятельный игрок
В 1994 году Щербань победил на выборах в Верховную Раду второго созыва от Волновахского округа Донецкой области. Он баллотировался как самовыдвиженец, но быстро вошел в Либеральную партию Украины и фракцию «Социально-рыночный выбор». Короткое время работал внештатным советником премьер-министра Виталия Масола.
В парламенте он занимался вопросами молодежи, спорта и туризма, но главное — лоббировал интересы промышленного востока. Щербань выступал за сильную региональную экономику, приватизацию и создание условий для бизнеса. Его политический вес подкреплялся экономической мощью. В те годы бизнесмены-депутаты были нормой, и Щербань стал одним из самых ярких примеров такого симбиоза.
Империя влияния: газ, металлургия и связи с ИСД
На пике влияния Щербань контролировал значительные активы в энергетике и промышленности. По утверждениям его сына и материалам украинских СМИ, он был одним из ключевых акционеров и сооснователей Индустриального союза Донбасса (ИСД) — холдинга, который объединял сотни крупных предприятий Донецкой и Луганской областей.
ИСД стал одним из крупнейших промышленных конгломератов Украины. В сферу интересов Щербаня входили металлургия, поставки газа и нефтепродуктов, строительство и финансовые операции. Сеть АЗС «Гефест» давала стабильный доход и заметность в регионе.
В 1995–1996 годах, после убийства Ахатя Брагина, Щербаня часто называли одним из самых влиятельных людей Донбасса. Его империя давала рабочие места тысячам людей и формировала экономический ландшафт региона.
Вот краткая хронология ключевых этапов его бизнеса:
| Год | Событие | Значение для бизнеса |
|---|---|---|
| 1988–1990 | Кооператив «Прогресс» | Первый шаг в частный бизнес, торговля и накопление капитала |
| 1992 | Создание корпорации «АТОН» | Формирование крупной структуры с фокусом на энергоносители и промышленность |
| 1994–1995 | Расширение на газовый рынок и АЗС «Гефест» | Контроль над важными активами в Донецкой области |
| 1995–1996 | Участие в ИСД | Выход на уровень одного из крупнейших промышленных холдингов Украины |
Эти структуры заложили основу для многих предприятий, которые позже продолжили работу под другими владельцами.
Трагедия 3 ноября 1996 года: убийство в аэропорту
3 ноября 1996 года около полудня Евгений Щербань вместе с женой Надеждой возвращался частным самолетом Як-40 из Москвы, где был на юбилее Иосифа Кобзона. Самолет приземлился в донецком аэропорту. Как только Щербань вышел на взлетную полосу, неизвестные открыли огонь.
Два исполнителя — Вадим Болотских («Москвич») и Геннадий Зангелиди («Зверь») — действовали профессионально. Болотских выстрелил Щербаню в голову с близкого расстояния. Зангелиди начал хаотичную стрельбу из автомата. Погибли жена Надежда, бортмеханик, авиатехник и инспектор аэродромной таможни. Сам Зангелиди случайно ранил своего напарника.
Автомобиль преступников сожгли на окраине города. Следствие быстро вышло на исполнителей, которых связали с «бандой Кушнира». Их осудили. А вот вопрос о заказчиках остался открытым.
Это событие стало одним из самых громких преступлений 90-х. Оно показало, насколько опасной стала борьба за активы в постсоветской Украине.
Его гибель стала символом жестокой эпохи передела собственности, когда жизнь человека стоила меньше, чем контроль над заводами и газовыми потоками.
Расследование и политические версии
Официально заказчиков так и не установили. Следствие длилось годами и неоднократно становилось инструментом в политической борьбе. В разные периоды называли разные имена: Виктора Януковича, Рината Ахметова, Павла Лазаренко, Юлию Тимошенко и других.
В 2011 году заместитель генпрокурора Ренат Кузьмин озвучил версию о причастности Тимошенко, но она не получила окончательного подтверждения в суде. Многие эксперты считают, что настоящие причины крылись в борьбе за контроль над ИСД и газовым рынком Донбасса.
Сыновья Щербаня — Руслан и Евгений — неоднократно заявляли, что расследование было неполным. В 2020 году вышел документальный фильм «Наследник» (hromadske), где младший сын Евгений подробно рассказал о претензиях к активам отца. По его словам, после гибели Щербаня часть предприятий, в частности заправки «Гефест» и доля в ИСД, перешла под контроль других игроков. Фильм вызвал широкий резонанс и судебные споры.
Наследие: сыновья, борьба за активы и уроки эпохи
После смерти отца сыновья оказались в центре внимания. Руслан Щербань некоторое время был депутатом Донецкого областного совета. Евгений-младший посвятил годы собственному расследованию и попыткам вернуть наследство.
Их история — это отдельная драма о том, как дети олигархов 90-х пытались разобраться в запутанных схемах приватизации. Некоторые активы удалось отстоять через суды, другие — нет.
Сегодня имя Щербаня ассоциируется не только с успехом, но и с трагедией и незавершенными делами. Его история напоминает, насколько хрупкой была правовая система в те годы и как дорого стоила борьба за влияние.
Наследие Евгения Щербаня — это не только предприятия и деньги, но и вопросы, которые до сих пор волнуют украинское общество: кто на самом деле управлял процессами в Донбассе 90-х и почему многие преступления той эпохи остались нераскрытыми.
История Щербаня учит, что быстрое обогащение в условиях слабых институтов почти всегда сопровождается высокими рисками. Она показывает, как личная амбиция одного человека переплелась с судьбой целого региона. И главное — насколько важно для страны иметь сильную правовую систему, чтобы такие трагедии не повторялись.
Сегодня, когда Украина борется за свое будущее, уроки 90-х остаются актуальными. Они напоминают, что настоящая сила государства — не в отдельных сильных игроках, а в прозрачных правилах игры для всех.
Добавить комментарий