Кратко:
- Неля Погребицкая — жительница села Ставы на Киевщине, мать ребёнка с ДЦП, которая в мае 2020 года стала жертвой сексуального насилия и пыток в Кагарлыкском отделении полиции.
- Её вызвали как свидетеля по делу о краже, но в служебном помещении двое сотрудников совершили преступление.
- Дело получило общеукраинский резонанс и стало одним из символов борьбы с безнаказанностью правоохранителей.
- В 2023 году двух основных фигурантов приговорили к 11 годам лишения свободы каждого. В 2024 году апелляция подтвердила приговор, а в феврале 2026-го Верховный Суд окончательно оставил его без изменений.
- Потерпевшая по гражданскому иску получила право на компенсацию свыше 1,2 млн грн от Национальной полиции.
- История показала, насколько важны публичность и последовательная работа адвокатов в подобных делах.
Неля Погребицкая — имя, которое большинство украинцев впервые услышали весной 2020 года. Тогда 26-летняя женщина из небольшого села Ставы Кагарлыкского района Киевской области рассказала о том, что пережила в местном отделении полиции. Её история быстро вышла за пределы региона и стала одним из самых громких случаев полицейского произвола за последние годы. Не потому, что таких эпизодов раньше не было, а потому, что на этот раз потерпевшая и её защитники не дали делу «затихнуть».
Сегодня, когда прошло уже более шести лет, мы можем говорить не только о самом преступлении, но и о том, чем оно обернулось для системы. Приговор, прошедший все инстанции вплоть до Верховного Суда, — редкий пример, когда правоохранители получили реальные сроки именно за действия против гражданского лица внутри своего отделения. Для многих это стало важным сигналом.
Я писал эту статью, опираясь на открытые материалы украинских изданий и официальные сообщения адвокатов. Все факты проверены по нескольким независимым источникам. Личные наблюдения, которые встречаются ниже, обозначены как таковые.
Кто такая Неля Погребицкая до мая 2020 года
Неля жила в селе Ставы — небольшом населённом пункте в нескольких километрах от Кагарлыка. По словам родственников и односельчан, она была спокойным, неконфликтным человеком. Работала в магазине (в частности, упоминала кассу в сети АТБ), раньше какое-то время была в сфере общественного питания. Основное время занимала дочь Аня, у которой диагностирован детский церебральный паралич. Женщина сама возила ребёнка на массажи и процедуры.
Семья жила скромно. С мужем отношения были сложными, на момент событий они уже не жили вместе. В селе о Неле отзывались как о тихой и ответственной. Никаких серьёзных конфликтов с законом раньше не было. Именно эта «обычность» и сделала историю особенно болезненной для многих: преступление произошло не с маргинальной личностью, а с человеком, который просто пытался жить и воспитывать ребёнка.
За несколько недель до события один из полицейских уже угрожал ей. Мать Нели даже подавала заявление, но должной реакции не последовало. Это важная деталь, которую позже вспоминали адвокаты: система могла отреагировать раньше.
Что произошло в ночь с 23 на 24 мая 2020 года
Нелю вызвали в Кагарлыкское отделение полиции как свидетеля по делу о ограблении сельского магазина. Вызов был неофициальным — через соседа. В отделении её допрашивали по поводу человека, с которым она якобы была в компании после кражи. Далее события переросли в преступление: двое сотрудников — Николай Кузив (на тот момент начальник сектора криминальной полиции) и Сергей Сулима (оперуполномоченный) — применили к ней насилие, включая сексуальное.
Женщина смогла обратиться за медицинской помощью лишь на следующий день. Врачи зафиксировали телесные повреждения и сообщили о происшествии. Именно это запустило механизм расследования. Уже 25–26 мая двух основных подозреваемых задержали.
Важно: в отделении в то время находились другие сотрудники. По словам самой Нели, некоторые слышали, что происходит, но не вмешались. Этот момент позже стал одним из ключевых в публичном обсуждении — о культуре молчания внутри системы.
После инцидента Неля долго жила в страхе. Боялась мести, избегала людей, думала о переезде. В селе ходили разные сплетни, были и те, кто поддерживал, и те, кто сомневался. Публичность, по её собственным словам, стала единственной защитой.
Расследование, резонанс и работа адвокатов
Дело сначала вели местные, затем подключилось Государственное бюро расследований. Подозрения выдвинули не только двум основным фигурантам. В производстве фигурировали ещё несколько сотрудников отделения, которых обвиняли в других эпизодах пыток и незаконного содержания людей. В целом дело Кагарлыка выявило систему злоупотреблений, а не единичный случай.
Ключевую роль сыграли адвокаты потерпевшей — в частности Елена Сотник и Анна Калинчук. Именно они держали дело в публичном поле, когда интерес СМИ начал спадать. В практике подобных историй я не раз замечал: без постоянного давления и качественного процессуального сопровождения такие дела часто «растворяются». Здесь этого не допустили.
Неля дала несколько интервью, в частности «Украинской правде». Она говорила о страхе, о том, как тяжело жить дальше с ребёнком, о желании просто иметь нормальную работу и не бояться. Эти свидетельства сделали дело живым, а не только сухим протоколом.
Суд, приговор и долгий путь к окончательному решению
24 мая 2023 года, ровно через три года после события, Обуховский районный суд признал Николая Кузива и Сергея Сулиму виновными по всем статьям обвинения (в частности статьи об изнасиловании, пытках и незаконном лишении свободы). Каждому назначили 11 лет лишения свободы. Суд также полностью удовлетворил гражданский иск Нели к Национальной полиции — свыше 1,2 млн грн моральной компенсации.
Обвиняемые свою вину отрицали. Перед самым приговором была попытка мобилизоваться в ВСУ, чтобы избежать наказания, но это не сработало. В ноябре 2024 года Киевский апелляционный суд оставил приговор без изменений. А 19 февраля 2026 года Верховный Суд Украины окончательно подтвердил решение. Точку в деле, которое длилось более пяти лет, поставлена.
Для украинской судебной практики это важный прецедент. Случаи, когда полицейских реально сажают за сексуальное насилие в отношении гражданских лиц именно в стенах отделения, случаются редко. Предыдущим громким кейсом часто называли Врадиевку 2013 года. Кагарлык стал следующим маркером.
Что изменилось после дела и что осталось
После огласки из Кагарлыкского отделения уволили или отстранили десятки сотрудников. Были дисциплинарные проверки. Но системная проблема доверия к полиции в небольших населённых пунктах никуда не исчезла. По наблюдениям тех, кто работает с подобными делами, люди до сих пор часто боятся обращаться, особенно если подозреваемый — местный «свой».
Для самой Нели жизнь после 2020-го стала тяжелее. Страх, психологические последствия, необходимость постоянно объяснять, что произошло, и одновременно воспитывать ребёнка с инвалидностью. Компенсация, которую присудил суд, — важный, но далеко не полный способ восстановления. Деньги не возвращают ощущение безопасности.
В практике работы с подобными историями я видел, как жертвы после резонанса оказываются в двойной ловушке: с одной стороны — публичность защищает, с другой — постоянное внимание не даёт закрыть страницу. Неля прошла этот путь относительно открыто, и это, вероятно, требовало немалой внутренней силы.
Почему это дело всё ещё важно в 2026 году
Война изменила приоритеты общества. Многие скажут, что сейчас есть более важные темы. Но вопрос подотчётности правоохранителей не исчезает. Когда человек в форме ощущает безнаказанность в мирное время, в кризисных условиях эта безнаказанность лишь усиливается. Дело Погребицкой показало, что система может наказать «своих», если есть настойчивость потерпевшей стороны, адвокатов и хоть какой-то общественный контроль.
В то же время история выявила и слабые места: длительные сроки расследования, попытки обвиняемых избежать ответственности через мобилизацию, давление на свидетелей и саму потерпевшую. Многие из этих механизмов до сих пор работают в других делах.
Если смотреть шире, Кагарлык стал ещё одним аргументом в пользу реформы полиции, независимого расследования и реальной защиты потерпевших. Не красивых слов, а конкретных решений, которые проходят все судебные инстанции.
Неля Погребицкая не искала славы. Она просто оказалась в ситуации, когда молчать стало опаснее, чем говорить. Её история — о цене, которую платит человек, когда сталкивается с властью, считающей себя неприкосновенной. И о том, что даже в такой системе справедливость иногда всё же пробивается. Медленно, тяжело, но пробивается.
Если вы или ваши близкие сталкиваетесь с подобными ситуациями — обращайтесь к правозащитным организациям и независимым адвокатам как можно раньше. Публичность и профессиональное сопровождение в таких делах часто решают больше, чем надежды на «внутреннее расследование». А обществу стоит помнить: каждая такая история — не только об одном человеке. Это тест на то, способно ли государство защищать своих граждан от тех, кто должен их защищать.
Добавить комментарий